Луганск. Пропала овчарка на посёлке,в р-не роддома на кв.Якира ночью 14.02.Но мы не теряем надежды и продолжаем её искать.Откликается она на кличку Герда.Пожалуйста,кто видел или знает,где находится наша девочка ПРИДЕРЖИТЕ ЕЁ и сообщите нам!Может кто-то забрал её себе,очень просим - верните,мы сильно переживаем и не находим себе места! 0665410166;0996590007
ТЕ, КТО ПРИНЯЛИ СМЕРТНЫЙ БОЙ. Как снимали фильм «Офицеры»
Афиша фильма Владимира Рогова «Офицеры», 1971 год
ОТ РЕДАКЦИИ: «Это фильм не о войне. Он о людях! Про мужчин, верных дружбе, любви, долгу, чести, своей стране. И об их жёнах, заработавших „половину орденов“». DUBIKVIT рассказывает об истории создания знаменитой киноленты, её актёрах и процессе съёмок.
Не знаю как у вас, а у меня есть три самых любимых фильма о войне, фильмы, при просмотре которых у меня накатываются слёзы и подступает комок, сколько бы раз я их уже не видел. Это «А зори здесь тихие», «В бой идут одни «старики» и «Офицеры». Хотя, если быть более точным, «Офицеры» это фильм не о войне. Он о людях! Про мужчин, верных дружбе, любви, долгу, чести, своей стране. И об их жёнах, заработавших «половину орденов».
Сценарий к фильму написали Борис Васильев и Кирилл Рапопорт — ветераны войны, служившие в танковых войсках. Им заинтересовалась студия им. Горького, режиссером был назначен 47-летний Владимир Роговой. Он работал на студии с 1953 г., но самостоятельно поставил всего один фильм — «Годен к нестроевой», добротную кинокомедию из армейской жизни.
Труднее всего в подготовительный период было найти актеров на главные роли. На роль Любы (а её надо было прожить на экране с 17 лет и до старости) пробовались Лужина, Гурченко, обе Вертинские, Чурсина, Печерникова, Сёмина, Немоляева, Мирошниченко, Голубкина, Покровская... Роговой остановился на Елене Добронравовой, актрисе-вахтанговке.
Между тем на роль Трофимова претендовало ни много ни мало 42 кандидата. В их числе были Евгений Жариков, Станислав Любшин, Юрий Соломин, Михаил Ножкин... Однако на пробах всех превзошел Георгий Юматов — фронтовик, «грудью пропахавший всю Малую землю». В 16 лет он ушёл на фронт, был не раз ранен (шрам на спине у Трофимова, который увидела в фильме Люба, — это настоящий шрам Юматова от ранения), прошёл всю Европу. Режиссёр сначала отказывался. У Юматова была плохая репутация сильно пьющего человека, который мог сорвать съёмки. Однако Васильев поручился за него.
Ивана Варраву жаждали сыграть тоже почти полсотни актеров — Олег Ефремов, Александр Лазарев, Александр Белявский, Валентин Гафт. Режиссеру больше всех понравился Ефремов, его утвердили на худсовете, но он сниматься не смог — был занят в другой картине. Роговой настолько пал духом, что во время полета в Ашхабад, где планировались натурные съемки, уговорил сниматься... пилота Леонида Козмерова. К сожалению (или к счастью?) Козмеров не прошел пробы: красавец-мужчина был начисто лишен актерских данных.
Тогда выбор пал на Василия Ланового, «сослуживца» Елены Добронравовой.
Сегодня кажется, что иного Варравы и быть не могло. Между тем Лановой от роли Вараввы отказывался трижды, ему казалось: «Неинтересно и нежизненно» играть героя, всю жизнь безнадёжно влюблённого в жену друга. Я не мог понять своего героя, — рассказывал Василий Семенович. — Он отважный, красивый и всю жизнь влюблен в одну женщину, но ситуация сложилась так, что на взаимность рассчитывать не приходится. То, что мне удалось сыграть Ивана Варраву так, что тысячи юношей (а мне рассказывал об этом тогдашний министр обороны маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко) решили связать свою жизнь с армией, заслуга и режиссера Владимира Рогового. Он четко определил мою роль: «Василий, на тебе вся романтическая часть нашей трагической истории, ее свет, ее мечта. А реальность трагедии — на Юматове и Покровской». И хоть в театре и кино я был и реалистом, и комиком, и водевильным персонажем, играл героев и злодеев, но по складу души я, наверное, все-таки романтик. И по-прежнему верю в светлое начало в человеке. Поэтому, наверное, и произошло такое попадание! Я трижды отказывался от роли Ивана Варравы, но все-таки, в конце концов, согласился, и фильм стал для меня одним из самых дорогих«.
Кроме этого, между Лановым и Юматовым были очень натянутые отношения. Ещё в 1950-е годы Юматов мечтал сняться в фильме «Павел Корчагин», но вместо него тогда на роль взяли Ланового. На съёмках «Офицеров» актёры помирились.
Съёмки фильма проходили по всему Советскому Союзу: в Москве, Подмосковье («переправа китайцев» на самом деле происходила рядом с деревней Волково в Рузском районе), Твери (сцена с танковой колонной, которую догоняет на автомобиле генерал Трофимов с семьей), Севастополе (сцены с Егором и Машей на улице), Ашхабаде (среднеазиатские эпизоды).
Снимать сцену встречи Ивана Варравы и Любови Трофимовой у фасада здания Министерства обороны не позволило армейское начальство, поэтому ее снимали возле входа в корпус химического факультета МГУ, которое очень напоминало внешний облик здания, в котором располагалось военное ведомство. «Испанский» эпизод снимался в одном из столичных переулков в районе Никольской улицы. Рискованный прыжок с поезда, который совершил Варрава, чтобы нарвать цветов для только что родившей Егора Любы, был снят на железнодорожной петле возле Инкермана.
Съемки пришлось начать с конца, эпизода, когда Варрава знакомится с внуком Трофимовых — суворовцем Ваней. Дело в том, что в этой роли был занят московский школьник Андрей Громов (снимался в картине «Приключения желтого чемоданчика», но профессиональным актером не стал, предпочтя дипломатическую деятельность), а его нужно было освободить до начала учебного года.
С Андреем работалось легко — конфликт возник между режиссером и Еленой Добронравовой. Они по-разному трактовали взаимоотношения Варравы и Любы.
Режиссер хотел, чтобы любовную линию в этом дуэте вел один Варрава, актриса настаивала, чтобы ее героиня тоже питала к сослуживцу своего супруга не только платонические чувства. Скандалы следовали один за другим, и наконец Роговой снял Добронравову со съемок. Времени на поиск новой актрисы не было, решили обратиться к тем, кто пробовался раньше. Остановились было на Ларисе Лужиной, но она готовилась стать матерью. Исполнительница роли Любы нашлась только с третьей попытки — утвердили Алину Покровскую, актрису театра Советской Армии.
Ее срочно отозвали с гастролей. «Юматов и Лановой встретили меня с цветами. Оператор провел пальцем по моему лицу: „Здесь проложим морщины“ — и вытащил откуда-то седой парик. В считанные минуты я из девчонки, которую собиралась играть, стала бабушкой!» Не менее трудную задачу представлял собой грим Юматова. Для первой трети фильма 44-летнего актера нужно было омолодить на двадцать лет. Чтобы разгладить морщины, Георгию Александровичу заплетали волосы в косички и туго стягивали на затылке, а лицо замазывали яичным белком. Процедура сродни изощренной пытке, но актер сносил ее безропотно. Затем съемочная группа отправилась в Рузу. Там в конце августа снимался эпизод «китайская переправа». Для пущей достоверности в сцене заняли настоящих китайцев — двести человек, предоставленных торгпредством КНР.
Надвигалась осень; ночью, когда шли съемки, вода в озере стала ледяной. Однако дисциплинированные китайцы безропотно отрабатывали дубль за дублем. Их старания были вознаграждены несколькими ящиками главного русского лекарства от простуды. Приняв его, гости с юго-востока потеряли автономность — их грузили в автобусы навалом.
На бессловесную, но важную роль Ванечки, внука Трофимовых, в нескольких эпизодах требовался очень юный артист — годовалый ребенок. Здесь уместно вспомнить бессмертные стихи Корнея Чуковского. «Но какая же мать согласится отдать своего дорогого ребенка?..» В конце концов было решено искать его в домах малютки, где воспитывались дети-отказники. Нашли 11-месячного малыша Володю Селиванова, мальчика с судьбой, позаимствованной как будто из романа Дюма. Отец поставил вопрос ребром: или я, или ребенок, и она выбрала мужа. Это не помогло — молодая «семья» вскоре распалась. Впрочем, мать все равно не спешила за сыном в детдом, но вмешался случай. Она попала на сеанс «Офицеров» и узнала сына в юном актере. Лишь тогда сердце непутевой родительницы дрогнуло, и после полутора лет в детском доме Володя обрел настоящую семью.
По сюжету фильма внук Трофимовых — Иван — выбрал службу в ВДВ. Этот факт в сценарий фильма был внесён по рекомендации В. Ф. Маргелова. Кадры учений ВДВ также были внесены по инициативе В. Ф. Маргелова.
А в Севастополе съёмки оказались под угрозой срыва — Юматов запил. Тогда срочно вызвали на съёмки его любимую супругу актрису Музу Крепкогорскую и даже придумали для неё крошечную роль — матери Маши. И она с трудом усмирила и протрезвила мужа. Была ли для «срыва» особая причина? Говорят, Юматов влюбился в свою партнершу. «То, что Жора ко мне неравнодушен, было видно невооруженным глазом, — рассказывала Алина Покровская. — Но я делала вид, что ничего не происходит. Я уже тогда встречалась со своим будущим мужем, за Жору очень переживала Муза. У нас бы ничего не вышло... На всякий случай мы везде ходили втроем: Жора, Вася и я. Прямо как в фильме»
В феврале неподалеку от Ашхабада начались съемки эпизодов войны с басмачами. Алина Покровская вспоминает: «Я приезжала в Туркмению на два-три дня. Садилась после спектакля в самолет и мгновенно засыпала. Дозаправка в Красноводске — и из заснеженной Москвы попадаешь в зеленый рай. Возвращаешься со съемок в гостиницу, напоенную изумительными запахами. Жора Юматов кричит: „Тебе шашлык заказывать?“ Жора и Вася скакали не хуже заправских джигитов, а вместо меня режиссер хотел снимать дублершу. Но у меня были на этот счет свои планы. Возвращаясь в Москву, я каждое утро — к семи часам — ездила на закрытый манеж ипподрома. Инструктор подводил коня, здоровенного, как шкаф, и я забиралась на него по лесенке. Страху натерпелась! И вот через пару дней конь подвез меня к большому зеркалу, что всегда есть на манеже, обернулся и посмотрел на меня таким красноречивым взглядом, что я со смеху чуть не выпала из седла. Но лошадей бояться перестала».
Столь неожиданная смелость едва не стоила актрисе жизни. На съемках ей дали отнюдь не философски настроенного коня-джентльмена, а скакуна горячих кровей. Сцену погони басмачей за героями фильма снимали рядом со рвом, мимо которого и должны были проскакать актеры. Однако Адлер — так звали коня Покровской — решил прокатить наездницу с ветерком и пошел на обгон скакунов Юматова и Ланового. Первым это заметил Юматов и бросился наперерез Адлеру. Вскоре подоспел Лановой. Они догнали лихача-камикадзе и спасли Покровскую от неминуемого падения в ров.
Через несколько дней едва не погиб второй режиссер Владимир Златоустовский. Впоследствии он вспоминал: «Басмача-предателя играл ашхабадский художник, панически боявшийся высоты. А по роли ему надо было подстреленным падать со скалы. Мы с ним примерно одного роста, и я решил „упасть“ за него. Туркмены внизу натянули брезент, я повернулся к ним спиной, шагнул вниз... и промахнулся! Рухнул башкой прямо им на руки. Горе-страховшики испугались и бросили меня вместе с брезентом. Очнулся — „Скорая“, врачи, сотрясение мозга»...
В конце марта съемочная группа вернулась в Москву и начался монтаж фильма. Премьера была приурочена к Дню Победы, поэтому времени оставалось мало, но торопиться не пришлось — основная работа по монтажу и озвучиванию прошла параллельно со съемками. 9 апреля 1971 г. картина была представлена худсовету киностудии и принята практически без поправок. Однако у чиновников из Госкино сложилось иное мнение. Они заставили вырезать из фильма несколько эпизодов, в том числе, сцену расстрела фашистами советского офицера (она, видимо, никак не вязалась с названием).
Под давлением военспецов из Главного политуправления армии картине присвоили лишь третью прокатную категорию. Не повезло фильму и с датой премьеры — на широкий экран «Офицеры» попали 26 июля, в разгар летних отпусков. И хотя дебют проходил в самом престижном столичном кинотеатре «Россия», половина мест в огромном зале пустовала. К счастью, на просмотре оказалась супруга тогдашнего министра обороны Андрея Антоновича Гречко. Она была потрясена увиденным — в Любе Трофимовой она узнала себя. Она немедленно поделилась впечатлениями с мужем, он запросил копию фильма и отправился смотреть ее на дачу к главному кинокритику страны, Леониду Ильичу Брежневу. «Офицеры» привели Генерального секретаря и его окружение в восторг, и в сентябре, когда в столицу подтянулся отпускной народ, состоялась повторная премьера. Она прошла при аншлаге. Он, как выяснилось, не был специально организован: в прокате «Офицеры» собрали 53,4 млн. зрителей и заняли место в первой десятке самых кассовых советских фильмов.
В начале 90-х годов прошлого столетия мир стал свидетелем весьма странного научного эксперимента под названием "Биосфера-2". Восемь человек, одетых в форменные футуристические комбинезоны, помахали огромной толпе журналистов и вошли в герметический шлюз, который располагался в аризонской пустыне. Воздухонепроницаемые стеклянные купола вмещали в себе пять ландшафтных модулей: джунгли, саванна, болото, пустыня и даже маленький океан с пляжем и коралловым рифом. Среди этой красоты располагался сельскохозяйственный блок, оснащенный по последнему слову техники, а также жилой дом, построенный в авангардном стиле. Также кроме людей внутрь были запущены около 4 тысяч разнообразных представителей фауны, включая коз, свиней и кур на ферме.
Весь этот ковчег должен был автономно просуществовать два года, питаясь тем, что росло под куполом, дыша кислородом, который выделяли растения, очищая и бесконечно используя одну и ту же воду. Этакая планета в миниатюре, нетронутая технической революцией, где восемь интеллигентных, просвещенных людей планировали заниматься простым физическим трудом, собираться за одним обеденным столом, музицировать в часы досуга и, наконец, работать ради великой цели, на благо науки. Чем не рай? Оказалось, не всё так просто...
Поначалу все было именно так, как они мечтали. Колонисты с энтузиазмом работали на полях фермы, проверяли работу всех систем, следили за бурной жизнью джунглей, ловили рыбу, сидели на своем маленьком пляже, а по вечерам ели великолепно приготовленный ужин из самых свежих продуктов на балкончике с видом на созревающий урожай. За зелеными грядками и стеклянной стеной фермы начиналась пустыня и горная гряда, за которой садилось солнце. Этот балкон колонисты прозвали «Визионерским кафе» – отсюда будущее казалось особенно радужным. После ужина устраивали философские дискуссии или импровизированные джем-сейшены. Многие взяли с собой музыкальные инструменты, и, хоть профессиональных музыкантов среди них не было, то, что получалось, на волне всеобщего энтузиазма казалось авангардной музыкой будущего.
Примерно через неделю главный техник «Биосферы» Ван Тилло пришел на завтрак очень взволнованным. Он объявил, что у него есть странные и неприятные новости. Ежедневные измерения состояния воздуха показали, что проектировщики купола ошиблись в расчетах. В атмосфере постепенно сокращается количество кислорода и увеличивается процент углекислого газа. Пока это совершенно незаметно, однако, если тенденция продолжится, примерно через год существование на станции станет невозможным. С этого дня райская жизнь бионавтов закончилась, началась напряженная борьба за воздух, которым они дышали.
Во-первых, было решено как можно интенсивнее наращивать зеленую биомассу. Все свободное время колонисты посвящали посадкам и уходу за растениями. Во-вторых, они запустили на полную мощность резервный поглотитель углекислого газа, с которого постоянно нужно было соскребать осадок. В-третьих, неожиданным помощником стал океан, где оседало некоторое количество CO2, превращаясь в уксусную кислоту. Правда, кислотность океана от этого постоянно росла, и приходилось использовать добавки, понижающие ее. Ничто не помогало. Воздух под куполом становился все более разреженным.
Вскоре перед бионавтами возникла еще одна глобальная проблема. Выяснилось, что ферма в 20 соток при всех современных технологиях обработки земли способна обеспечить лишь 80% потребностей колонистов в пище. Их ежедневный рацион (одинаковый для женщин и мужчин) составлял 1700 калорий, что нормально для сидячей офисной жизни, но катастрофически мало при том количестве физической работы, которую должен был выполнять каждый житель «Биосферы». Поначалу ужин сервировали в виде шведского стола, однако вскоре из-за этого начали возникать серьезные конфликты, и еду стали накладывать каждому в тарелку, отмеряя буквально до грамма. Люди вставали из-за стола голодными и постоянно мечтали о лакомствах большого мира. Вечерние философские дискуссии заменили фантазии о том, что они съедят, когда выйдут на свободу. Кладовую, где хранилось главное лакомство бионавтов – бананы, после отвратительного эпизода с анонимным разграблением пришлось запирать на ключ. Перед тем как отдавать очистки свиньям, люди тщательно выбирали все, что можно было съесть самим. Банановые шкурки и ореховая шелуха шли за деликатес.
Однажды вечером Джейн Пойнтер, ответственная за ферму, призналась, что ей было известно о будущем продовольственном кризисе. За несколько месяцев до заселения она просчитала, что бионавтам будет не хватать еды, однако под влиянием доктора Валфорда с его представлениями о здоровой диете было решено, что эта нехватка пойдет только на пользу. Доктор, кстати, был единственным, кто не жаловался на голод. Он же продолжал настаивать на справедливости своей теории: уже через полгода «голодной» диеты состояние крови бионавтов значительно улучшилось, понизился уровень холестерола, улучшился метаболизм. Люди потеряли от 10 до 18 процентов массы тела и выглядели удивительно молодо. Они улыбались из-за стекла журналистам и любопытным туристам, делая вид, что ничего не происходит. Однако бионавты чувствовали себя все хуже и хуже.
Лето 1992 года стало для колонистов особенно сложным. Посевы риса были уничтожены вредителями, так что их рацион на протяжении нескольких месяцев почти полностью состоял из фасоли, батата и моркови. Из-за избытка бета-каротина их кожа стала оранжевой.
К этой беде добавился особенно сильный эль-ниньо, из-за которого небо над «Биосферой-2» почти всю зиму было затянуто облаками. Это ослабило фотосинтез джунглей (значит, и выработку драгоценного кислорода), а также снизило и без того скудные урожаи.
Мир вокруг них терял свою красоту и гармоничность. В «пустыне» из-за конденсации на потолке регулярно выпадали дожди, так что многие растения сгнили. Огромные пятиметровые деревья в джунглях неожиданно стали хрупкими, некоторые упали, сломав все вокруг. (Впоследствии, исследуя этот феномен, ученые пришли к выводу, что его причина крылась в отсутствии ветра под куполом, который укрепляет стволы деревьев в природе.) Стоки в рыбных прудах забились, и рыбы становилось все меньше. Все труднее было бороться с кислотностью океана, из-за которой гибли кораллы. Животный мир джунглей и саванны тоже неумолимо сокращался. Прекрасно себя чувствовали только тараканы и муравьи, которые заполнили все биологические ниши. Биосфера постепенно умирала.
Хозяева рая чувствовали себя ничуть не лучше. Количество кислорода в атмосфере постоянно снижалось и достигло 16% (при норме в 20%). Это сравнимо с разреженным воздухом гор, и обыкновенно человеческий организм быстро приспосабливается к этому состоянию. Однако из-за общего истощения колонистов горная болезнь не отпускала их. Бионавты начали быстро уставать, постоянно кружилась голова, они не могли уже выполнять работу в прежнем объеме. Но самым радикальным образом кислородное голодание сказалось на их моральном состоянии. Все чувствовали себя угнетенными, грустными, раздраженными. Каждый день под куполом происходили скандалы.
Главной причиной конфликта было то, что Аллен не разрешал бионавтам обнародовать их проблемы. Он продолжал делать вид, что эксперимент идет по плану. Половина колонистов (оба капитана, пиар-директор и начальница по научным исследованиям, то есть руководство) были абсолютно согласны с этой позицией. Они считали, что нужно пробыть под куполом запланированные два года любой ценой. Еще четверо бионавтов утверждали, что надо срочно запросить помощь международных ученых, чтобы понять, почему исчезает кислород. Также неплохо было бы заказать немного воздуха и еды извне.
Джейн Пойнтер, лидер группы, которая хотела просить помощи, так описывает начало конфликта: «Я убирала в загонах для животных на ферме. Голова ужасно кружилась, и приходилось поминутно отдыхать. С утра мы говорили о нашем положении, и я сказала, что оставаться тут и задыхаться – это какое-то сектантство. Я думала про все это, потом обернулась и увидела Абигайль, которая стояла у меня за спиной. У нее что-то было во рту... В следующую секунду она плюнула мне в лицо! Я растерялась и спросила: «За что?» «Сама подумай», – ответила та, развернулась и ушла».
Тем временем обычные зрители, которые каждый день приезжали целыми автобусами, чтобы посмотреть, что творится в гигантском человеческом аквариуме, и не подозревали, какие страсти там кипят. Они выстраивались вдоль стены, потягивая колу, жуя хот-доги, и люди в футуристических костюмах за стеклом казались им удивительно одухотворенными, настоящими героями фантастических книг и визионерами. Хотя, по большому счету, «визионеры» просто были очень уставшими и голодными.
Осенью 1992 года содержание кислорода под куполом опустилось до 14%. Доктор Валфорд объявил, что снимает с себя свои обязанности, поскольку более не в состоянии сложить в уме даже двухзначные числа. По ночам бионавты постоянно просыпались, так как активный фотосинтез растений прекращался, уровень кислорода резко падал и они начинали задыхаться. К этому моменту все позвоночные животные биосферы погибли.
Спустя год после начала эксперимента Аллен и Басс приняли решение разгерметизировать капсулу и добавить в атмосферу «Биосферы» кислород. Также они разрешили бионавтам использовать неприкосновенные запасы зерна и овощей из семенного хранилища. Это значительно улучшило общее состояние колонистов. Однако две враждующие группы так и остались в состоянии перманентной войны, стараясь даже не разговаривать друг с другом.
26 сентября 1993 года, когда шлюз был торжественно разгерметизирован и люди вышли наружу, по их лицам можно было понять, что эксперимент провалился – изгнание из рая произошло в полной мере и навсегда. Биосфера оказалась непригодной для жизни.
Тем временем журналисты, прознавшие о добавке кислорода в атмосферу, раздули из этого огромный скандал и окрестили «Биосферу» грандиозным провалом столетия.
Так в чем же состояла эта таинственная проблема с кислородом? Когда ученые внимательно осмотрели плачевное состояние разоренных куполов, они пришли к выводу, что роковую роль сыграли цементные перекрытия. Кислород вступал в реакцию с цементом и оседал в виде окислов на стенах. Еще одним активным потребителем кислорода оказались бактерии в почве. Для «Биосферы» выбрали самый плодородный чернозем, чтобы естественных микроэлементов в нем хватило на долгие годы, однако в такой земле было очень много микроорганизмов, которые точно так же дышат кислородом, как и позвоночные животные. Научные журналы признали эти открытия главными и единственными достижениями «Биосферы».
На одной из внутренних стен «планеты» до сих пор сохранилось несколько строк, написанных одной из женщин: «Только здесь мы почувствовали, насколько зависим от окружающей природы. Если не будет деревьев — нам нечем будет дышать, если вода загрязнится — нам нечего будет пить».
Видел пару фильмов на эту тему, видимо снимались под впечатлением от данного эксперимента, ну а сама по себе проблематика выживания человеческого сообщества в замкнутом пространстве обыгрывалась и ранее в фантастической литературе.
http://colonelcassad.livejournal.com/2632278.html
вторник, 23 февраля 2016 г.
- Место здесь глухое. Здесь лучше на лодке подойти. На подводной. - На "Малютке"! - А ты откуда знаешь? Это ж государственная тайна! - Так в прошлом году на острова ходили за ягодами на ней.
